Стих про вязаный ковер, поиск поздравлений

Вино
Забота, да и не одна,
Вас не на шутку раздражает.
Но все проблемы разрешает
Бутылка доброго вина.
Глоток-другой Вас вмиг излечит.
И весь невроз сойдет на нет.
Смотреть Вам сразу станет легче
На нашу суету сует.

Галстук.
Для нас ты будешь лапочкой,
Когда наденешь бабочку.
И смотришься ты классно
В обычной водолазке.
Но все ж для дам прекрасных
Всегда милее галстук!

Камин настольный
Под огонь живой, каминный
Скоротаешь вечер длинный.
Вечер зимний и ненастный,
Но с камином он прекрасный.
Вьюга стонет, вьюга плачет.
А огонь играет, пляшет.
И хоть пламя небольшое,
Таешь сердцем и душою,
Грусть-тоску огонь прогонит.
Лишь одно и беспокоит -
Вот пройдут зима и стужа,
И камин тогда не нужен.

Картина
Уходит прочь тоска-кручина,
Когда перед тобой картина!
Как нарисована она!
Какие дивные тона!
Не стыдно это полотно
В музее выставить, поверьте.
Но Вы, конечно, все равно
Прекрасней всех картин на свете

Клинок, кинжал
Игрушка - ну, ума лишиться!
Вся - как отточенная фраза.
Когда-то схожею вещицей
Решали все проблемы разом.
Иные истины вещает
Наш век, по-будничному жалок,
И мало что уже решает
Удар разящего кинжала.
Хотя нам данный факт знаком,
Желают и душа, и разум,
Чтоб Вы, как в старину, клинком
Решали все проблемы разом.

ДЕТЕКТИВ
Жертва найдена в лесу,
И ее уж не спасут.
А убийца дышит ровно;
Безмятежно, хладнокровно
Ковыряется в носу.
Допросил за семь минут
Семерых инспектор Вуд.
Все они не сознаются,
И клянутся, и плюются,
Алиби под нос суют.
Но инспектор - не дебил,
Лихо дело раскрутил:
Покопавшись в унитазе,
Вычислил убийцу сразу
И за шиворот схватил.

Камасутра
Нет этой книжечки занятней.
Полезнее не может быть -
То, что написано невнятно,
Картинки смогут разъяснить.
Захочется когда-нибудь
Вам отдохнуть с печатным словом,
Узнаете о чем-то новом
Иль развлечетесь хоть чуть-чуть.

Кофе
Когда чуток пошаливают нервы,
Бразильского заваришь кофейку
На карнавале в Рио-де-Жанейро
Окажешься ты, лежа на боку.

Мне сегодня ровно год!
Поздравляй меня, народ!


Обращаюсь к тете Рите:
Распашонки не дарите!
Ползунки не надо тоже:
В них я выгляжу моложе.


Бабе Маше на заметку:
Никаких штанишек в клетку!
Гель для душа с авокодо
Мне пока еще не надо.


Огласите все подарки:
Три костюма местной марки,
Шапка, варежки, пинетки
От накрашенной брюнетки.


Это все? А где игрушки:
Корабли, машины, пушки,
Танки, роботы, солдаты?
В кризис снизили зарплаты?


Дядя Саша, что у вас?
Минералка, пиво, квас.
Сока нет? А шоколад?
Ну хотя бы мармелад?


Что надулся, словно мышь?
С днем рождения, малыш!

В прохладе сладостной фонтанов
И стен, обрызганных кругом,
Поэт, бывало, тешил ханов
Стихов гремучим жемчугом.
На нити праздного веселья
Низал он хитрою рукой
Прозрачной лести ожерелья
И четки мудрости златой.
Любили Крым сыны Саади,
Порой восточный краснобай
Здесь развивал свои тетради
И удивлял Бахчисарай.
Его рассказы расстилались,
Как эриванские ковры,
И ими ярко украшались
Гиреев ханские пиры.
Но ни один волшебник милый,
Владетель умственных даров,
Не вымышлял с такою силой,
Так хитро сказок и стихов,
Как прозорливый и крылатый
Поэт той чудной стороны,
Где мужи грозны и косматы,
А жены гуриям равны.
1828
Пушкин

Зимнее утро
Мороз и солнце; день чудесный!
Еще ты дремлешь, друг прелестный –
Пора, красавица, проснись;
Открой сомкнуты негой взоры
Навстречу северной Авроры,
Звездою севера явись!
Вечор, ты помнишь, вьюга злилась,
На мутном небе мгла носилась;
Луна, как бледное пятно,
Сквозь тучи мрачные желтела,
И ты печальная сидела –
А нынче... погляди в окно:
Под голубыми небесами
Великолепными коврами,
Блестя на солнце, снег лежит;
Прозрачный лес один чернеет,
И ель сквозь иней зеленеет,
И речка подо льдом блестит.
Вся комната янтарным блеском
Озарена. Веселым треском
Трещит затопленная печь.
Приятно думать у лежанки.
Но знаешь: не велеть ли в санки
Кобылку бурую запречь?
Скользя по утреннему снегу,
Друг милый, предадимся бегу
Нетерпеливого коня
И навестим поля пустые,
Леса, недавно столь густые,
И берег, милый для меня.
1829
Пушкин

Песнь о Вещем Олеге
Как ныне сбирается вещий Олег
Отмстить неразумным хозарам:
Их села и нивы за буйный набег
Обрек он мечам и пожарам;
С дружиной своей, в цареградской броне,
Князь по полю едет на верном коне.
Из темного леса навстречу ему
Идет вдохновенный кудесник,
Покорный Перуну старик одному,
Заветов грядущего вестник,
В мольбах и гаданьях проведший весь век.
И к мудрому старцу подъехал Олег.
«Скажи мне, кудесник, любимец богов,
Что сбудется в жизни со мною?
И скоро ль, на радость соседей-врагов,
Могильной засыплюсь землею?
Открой мне всю правду, не бойся меня:
В награду любого возьмешь ты коня».
«Волхвы не боятся могучих владык,
А княжеский дар им не нужен;
Правдив и свободен их вещий язык
И с волей небесною дружен.
Грядущие годы таятся во мгле;
Но вижу твой жребий на светлом челе.
Запомни же ныне ты слово мое:
Воителю слава — отрада;
Победой прославлено имя твое:
Твой щит на вратах Цареграда:
И волны и суша покорны тебе;
Завидует недруг столь дивной судьбе.
И синего моря обманчивый вал
В часы роковой непогоды,
И пращ, и стрела, и лукавый кинжал
Щадят победителя годы...
Под грозной броней ты не ведаешь ран;
Незримый хранитель могущему дан.
Твой конь не боится опасных трудов;
Он, чуя господскую волю,
То смирный стоит под стрелами врагов,
То мчится по бранному полю,
И холод и сеча ему ничего.
Но примешь ты смерть от коня своего».
Олег усмехнулся — однако чело
И взор омрачилися думой.
В молчанье, рукой опершись на седло,
С коня он слезает угрюмый;
И верного друга прощальной рукой
И гладит и треплет по шее крутой.
«Прощай, мой товарищ, мой верный слуга,
Расстаться настало нам время:
Теперь отдыхай! уж не ступит нога
В твое позлащенное стремя.
Прощай, утешайся — да помни меня.
Вы, отроки-други, возьмите коня!
Покройте попоной, мохнатым ковром;
В мой луг под уздцы отведите;
Купайте, кормите отборным зерном;
Водой ключевою поите».
И отроки тотчас с конем отошли,
А князю другого коня подвели.
Пирует с дружиною вещий Олег
При звоне веселом стакана.
И кудри их белы, как утренний снег
Над славной главою кургана...
Они поминают минувшие дни
И битвы, где вместе рубились они...
«А где мой товарищ?— промолвил Олег,—
Скажите, где конь мой ретивый?
Здоров ли? всё так же ль лего?к его бег?
Всё тот же ль он бурный, игривый?»
И внемлет ответу: на холме крутом
Давно уж почил непробудным он сном.
Могучий Олег головою поник
И думает: «Что же гаданье?
Кудесник, ты лживый, безумный старик!
Презреть бы твое предсказанье!
Мой конь и доныне носил бы меня».
И хочет увидеть он кости коня.
Вот едет могучий Олег со двора,
С ним Игорь и старые гости,
И видят: на холме, у брега Днепра,
Лежат благородные кости;
Их моют дожди, засыпает их пыль,
И ветер волнует над ними ковыль.
Князь тихо на череп коня наступил
И молвил: «Спи, друг одинокий!
Твой старый хозяин тебя пережил:
На тризне, уже недалекой,
Не ты под секирой ковыль обагришь
И жаркою кровью мой прах напоишь!
Так вот где таилась погибель моя!
Мне смертию кость угрожала!»
Из мертвой главы гробовая змия
Шипя между тем выползала;
Как черная лента, вкруг ног обвилась:
И вскрикнул внезапно ужаленный князь.
Ковши круговые, запенясь, шипят
На тризне плачевной Олега:
Князь Игорь и Ольга на холме сидят;
Дружина пирует у брега;
Бойцы поминают минувшие дни
И битвы, где вместе рубились они.
1822
Пушкин