Стихи известных и неизвестных авторов

Константин Бальмонт "На иве распустились почки..."
На иве распустились почки,
Берёза слабые листочки
Раскрыла - больше снег не враг.
Трава взошла на каждой кочке,
Заизумрудился овраг.

Порой бывает, незнакомый человек,
Живущий «по ту сторону планеты»,
Вдруг остановит твой безумный бег
Простым вопросом: Солнышко, ну где ты?

И сразу, в миг становится теплей
От слов простых, пронизанных участьем,
И в череде уныло-серых дней
Мелькнет луч солнца, разогнав ненастье.

И тише боль. И легче на душе,
И хочется дарить тепло другому,
Живущему в реальном мираже,
Так далеко, но близкому такому…

И чувствуешь уверенность свою,
И веришь в то, что нужен ты кому-то,
А ведь стоял почти что на краю
Отчаянья. Спасла тепла минута.

Давайте не скупиться на тепло:
Нам всем важны минуты пониманья,
Пусть другу станет на душе светло
От нашего участья и вниманья.

Остановить хочу безумный бег,
Слова мои улыбкою согреты,
Родной мой, незнакомый человек,
Грустить не надо... Солнышко... Ну где ты?

УЛЫБНИСЬ… Если дождь за окном не кончается…
УЛЫБНИСЬ… если что-то не получается…
УЛЫБНИСЬ… если счастье за тучами спряталось…
УЛЫБНИСЬ… если даже душа поцарапалась…
УЛЫБНИСЬ… и увидишь… тогда все изменится
УЛЫБНИСЬ… дождь пройдет, земля в зелень оденется…
УЛЫБНИСЬ… и печаль стороной пройдет…
УЛЫБНИСЬ… и душа заживет!

Много сулит это утро морозное:
Песни, катанье на льду и с горы.
Как много сделано нашим правительством
Для детворы.
Ирина H.

Природа нас спешит предостеречь.
Храпя, волна крадется к нам: «Попались!»
Черт над горою поднимает палец,
Но не вникаем мы в немую речь.
Природа нам твердит: «Недолог срок.
Уже леса превращены в кочевья.
Оборванны как беженцы, деревья
Бредут на юг понуро вдоль дорог».
Нам говорят: «Минуты коротки.
Опомнитесь, – безумны ваши планы:
Гусей неторопливых гидропланы
Летят на юг, втянувши поплавки».
А мы не понимаем ничего,
Идем в кино, дочитываем книжку
И молнии воспринимаем вспышку
Как яркий свет – не более того.
Александр Городницкий

Запомни раз и навсегда,
Что жизнь одна-она твоя!
Не надо слушать никого,
Они не знают ничего...
Твоих эмоций и страданий,
Твоих обид,любви,прощаний...
Не знают,что в душе,на сердце,
Не знают,чем тебе согреться...
Кто нужен,дорог,кто любим,
Кто до безумия тебе необходим...
Не знают снов твоих,
Не видят боли...
И никогда не быть им в твоей роли.
Ведь жизнь одна,она твоя,
Ты делать всё сама должна.
Решать,брать,видеть, говорить,
Звонить,кричать,страдать и ждать.
И ненавидеть,и скучать,
И крепко за руку держать.
Смотреть в глаза и обнимать,
Смеяться,плакать и мечтать...
Не побояться полюбить...
Тогда поймёшь,
Что значит ЖИТЬ!!!


© Copyright: Татьяна Никалайчик, 2013. Свидетельство о публикации №113080610163

Пока мы живы, можно все исправить…
Все осознать, раскаяться… Простить.
Врагам не мстить, любимым не лукавить,
Друзей, что оттолкнули, возвратить…
Пока мы живы, можно оглянуться…
Увидеть путь, с которого сошли.
От страшных снов очнувшись, оттолкнуться
От пропасти, к которой подошли.
Пока мы живы… Многие ль сумели
Остановить любимых, что ушли?
Мы их простить при жизни не успели,
А попросить прощенья, — Не смогли.
Когда они уходят в тишину,
Туда, откуда точно нет возврата,
Порой хватает несколько минут
Понять — о боже, как мы виноваты…
И фото — черно-белое кино.
Усталые глаза — знакомым взглядом.
Они уже простили нас давно
За то, что слишком редко были рядом,
За не звонки, не встречи, не тепло.
Не лица перед нами, просто тени…
А сколько было сказано не то,
И не о том, и фразами не теми.
Тугая боль — вины последний штрих —
Скребет, изводит холодом по коже.
За всё, что мы не сделали для них,
Они прощают. Мы себя — не можем…

Эдуард Асадов

На сцену вышел раненный артист,
На трость свою оперся неуклюже.
Он на войне работал как танкист,
Вернувшись, он у микрофона служит.

Его глаза горят огнем любви,
Хотя ходил он под прицелом смерти.
И он несет, поет слова свои
О страшной и жестокой круговерти.

И напряжен, и заворожен зал,
Наполнен и восторгом, и волнением.
И каждый зритель мысленно призвал
Своих дедов на это выступленье.
Своих отцов, прабабок, матерей,
Всех тех, кто проходил часы страданий
И знает дым, и черный запах дней
Былой войны тяжелых ожиданий.

Они стоят, невидимо, рядком
И слушают печально и спокойно,
И знают, что в опасности их дом,
Земля родная. И им снова больно.
Все повторяется, но только в этот раз
Мы не допустим крови и вторжений.
Готовы мы в любой кромешный час
Стремится к миру на полях сражений.
Готовы мы за братьев и сестер,
За сыновей, детей, соседей
Вести жестокий, жесткий разговор
Без всяких там советов википедий.


Артист закончил, музыка легла,
Устала, смолкла, стихла осторожно.
И зал поднялся дружно и стремглав
И грянул гром оваций многосложных.

Автор: Анатолий Эстрин

В современном мире технологий,
Взглядом по окрестностям скользя,
Вы задумайтесь, что очень многих,
Называем мы «мои друзья».
И устав от жизненных амбиций,
Нереализованных идей,
Хочется вокруг нам увидеть лица,
Дорогих и близких нам людей.
О друзьях написано немало,
От себя добавить лишь хочу,
Друг – не тот, с кем вместе выпивали,
И не тот, кто хлопал по плечу.
И не тот, кто рад давать советы,
С кем свела житейская стезя,
С кем учился ты когда-то, где-то…
Нет, ребята, это не друзья.
Друг не тот, кто шутит и смеется,
И не тот, кто ценит стиль и стих.
Друг – в твоих проблемах познается,
В радости и горе на двоих.
Благодарности ему твоей не надо,
И они словами не сорят.
Про таких друзей писал Асадов,
Делают они – не говорят.
Нет у них внутри душонок мелких,
Вам желаю просто, без затей,
Прочь гоните жалкую подделку,
Но цените искренних друзей!

Я вас любил: любовь еще, быть может
В душе моей угасла не совсем;
Но пусть она вас больше не тревожит;
Я не хочу печалить вас ничем.
Я вас любил безмолвно, безнадежно,
То робостью, то ревностью томим;
Я вас любил так искренно, так нежно,
Как дай вам бог любимой быть другим.
1829
Пушкин

Ты женщина, ты вечность, ты мгновенье,
Ты вспышка звездная у неба на груди,
Нет смерти у тебя и нет рожденья,
Лишь восхожденье Млечного Пути.
Ты путь пройдешь, сгорая без остатка,
И пеплом мне посеребришь глаза,
У вечности веселая повадка:
Быть гибкой и зеленой, как лоза...
И заменять цветение цветеньем,
И возникать, и таять в облаках,
И так его любить, свое мгновенье,
Что вечно погибать в его руках...

Кто видел край, где роскошью природы
Оживлены дубравы и луга,
Где весело шумят и блещут воды
И мирные ласкают берега,
Где на холмы под лавровые своды
Не смеют лечь угрюмые снега?
Скажите мне: кто видел край прелестный,
Где я любил, изгнанник неизвестный?
Златой предел! любимый край Эльвины,
К тебе летят желания мои!
Я помню скал прибрежные стремнины,
Я помню вод веселые струи,
И тень, и шум — и красные долины,
Где в тишине простых татар семьи
Среди забот и с дружбою взаимной
Под кровлею живут гостеприимной.
Всё живо там, всё там очей отрада,
Сады татар, селенья, города;
Отражена волнами скал громада,
В морской дали теряются суда,
Янтарь висит на лозах винограда;
В лугах шумят бродящие стада...
И зрит пловец — могила Митридата
Озарена сиянием заката.
И там, где мирт шумит над падшей урной,
Увижу ль вновь сквозь темные леса
И своды скал, и моря блеск лазурный,
И ясные, как радость, небеса?
Утихнет ли волненье жизни бурной?
Минувших лет воскреснет ли краса?
Приду ли вновь под сладостные тени
Душой уснуть на лоне мирной лени?
1821
Пушкин